Криминологическая характеристика лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения

Возникает закономерный вопрос – чем руководствовался законодатель, устанавливая повышенную ответственность за совершение преступления в состоянии опьянения? Понятно, что сама по себе идея более сурового наказания лица, управляющего источником повышенной опасности и находящегося в состоянии опьянения, справедлива и социально обусловлена, однако исходя из каких критериев и положений уголовного закона следует привлекать лицо, совершившее данное преступление, к более строгой мере наказания? Основано такое положение, должно быть, исключительно на обстоятельствах, указанных в ст. 63 УК РФ, т. е. обстоятельствах, являющихся отягчающими наказание. Именно по такому принципу построена система Особенной части УК РФ. Конструирование ст. 264 УК РФ парадоксально: с одной стороны, оно верное, поскольку устанавливает справедливое наказание тому лицу, которое причинило вред потерпевшему, находясь в состоянии алкогольного опьянения; с другой же стороны, поскольку нет такого обстоятельства, как «совершение преступления в состоянии опьянения», законодатель нарушает логико-структурную основу Особенной части УК РФ и переводит ст. 264 УК РФ (точнее, содержащийся в ней квалифицирующий признак) в неправовое поле, так как данный признак не входит в перечень обстоятельств, указанных в ст. 63 УК РФ, а следовательно, не может влечь за собой более суровое наказание.

Среди ученых-правоведов ведется дискуссия о том, необходимо ли совершение преступления лицом, находящимся в состоянии опьянения, относить к обстоятельствам, отягчающим наказание. С одной стороны, да, следует, так как состояние опьянения – это пограничное состояние, снимающее все внутренние установки личности и в этом смысле способствующее совершению преступления. С другой стороны, по этим же соображениям – опьянение не следует относить к обстоятельствам, отягчающим наказание, так как лицо, совершающее противоправное деяние, не может полностью контролировать свои действия. Опьянение, по большому счету, можно отнести к состоянию ограниченной вменяемости, когда лицо может и понимать значение своих действий, но не может руководить ими (и, наоборот, может не понимать значение собственных действий, но руководить ими).

Таким образом, вопрос об отнесении совершения преступления лицом в состоянии опьянения к обстоятельствам, отягчающим наказание, остается открытым, однако на данном этапе развития законодателем решен кардинально – опьянение не включено в список обстоятельств, отягчающих наказание. И в этой связи формулирование единственного, по сути, квалифицирующего признака ст. 264 УК РФ представляется не совсем верным.

Следует отметить еще один аспект проблемы. Законодатель одним из направлений уголовной политики называет ее гуманизацию. Новая редакция ст. 264 УК РФ противоречит этому приоритетному направлению уголовной политики, криминализируя и пенализируя деяние, совершенное с ранее не известным УК РФ квалифицирующим признаком. Указанное положение можно распространить и на идею о включении состояния опьянения в перечень обстоятельств, отягчающих наказание. В этой связи, как представляется, редакция ст. 264 УК РФ от 13 февраля 2009 г. несколько неудачна и должна быть доработана законодателем.

Резюмируя вышесказанное и учитывая тенденции современной уголовной политики государства, следует исключить квалифицирующий признак «в состоянии опьянения» из текста ст. 264 УК РФ, соответственно исключив ч. 2, 4, 6 данной статьи.

Вместе с тем при практической реализации предложенной редакции уголовного законодательства и введения алкогольного опьянения в качестве обстоятельства смешанного характера, принятая законодателем диспозиция квалифицированного состава ст. 264 УК РФ была бы вполне логичной и обоснованной и не выпадала бы из концепции уголовно-правового регулирования.

Алкогольное опьянение – один из видов опьянения, представленных в действующем УК РФ в ст. 23 и 63 (п. «д» ч. 1) наряду с опьянениями, вызванными употреблением наркотических средств, психотропных или других одурманивающих веществ.