Криминологическая характеристика лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения

«Статья 23. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения

1. Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности.

2. Состояние опьянения, вызванное употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, может признаваться в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.

3. Если состояние опьянения, вызванное употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться как отягчающее при назначении наказания».

Естественно, что с принятием подобной редакции ст. 23 УК РФ следует внести соответствующие изменения и в действующие постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также принять постановление Пленума Верховного Суда, разъясняющее правила применения дополнений, внесенных в ст. 23 УК РФ.

Соответственно, необходимо внести поправки в ст. 63 УК РФ «Обстоятельства, отягчающие наказание», дополнив ее ч. 3, в которой регламентировать, что состояние опьянения в качестве отягчающего обстоятельства должно устанавливаться с учетом положений ст. 23 УК РФ.

До внесения изменений и дополнений в УК РФ в декабре 2003 г. в уголовном законодательстве существовал институт принудительного лечения алкоголизма, однако он был исключен из УК РФ в связи с несоответствием данного института ст. 17 Конституции Российской Федерации. Вместе с тем такое решение вопроса о принудительном лечении указанных лиц является неоднозначным, о чем свидетельствует научная дискуссия, которая ведется с конца 2003 г., т. е. со времени его (института) исключения из УК РФ. Так, высказывается точка зрения о том, что данный уголовно-правовой институт необходим и целесообразен.

В деятельности существовавших ранее лечебно-трудовых профилакториев (далее – ЛТП) имелся ряд крупных и очевидных недостатков.

Вместе с тем принудительное лечение в ЛТП имело и несомненные преимущества. Так, длительная изоляция в сочетании с лекарственной терапией при наличии устойчивой установки пациента на отказ от алкоголя помогали воздерживаться от приема спиртного в наиболее «опасный» период болезни и способствовали формированию ремиссий у ряда пациентов, у которых иное лечение не дало бы положительного результата. Кроме того, ЛТП являлись своего рода дополнительным мотивационным фактором добровольного обращения за медицинской помощью для алкоголиков, которые вели асоциальный, паразитический образ жизни: наличие ЛТП заставляло их прятаться от общества и тем самым уменьшало уличную «пьяную» преступность, предотвращало пополнение рядов «уличных» алкоголиков. Семьи лиц, находящихся в ЛТП, получали их заработную плату, что способствовало поддержанию достаточного жизненного уровня. Словом, позитивная социально-профилактическая роль ЛТП была налицо и вряд ли кем-либо может серьезно оспариваться.

Следует отметить, что данная дискуссия ведется и на правотворческом уровне. Так, депутатами Государственной Думы была неоднократно проявлена законодательная инициатива, которая, в том или ином виде, предполагала принятие Федерального закона, разрешающего принудительное лечение лиц, страдающих алкогольной зависимостью (это и попытки реанимировать указанный институт в УК РФ, и предложение признать наркологию частью психиатрии, что позволило бы также осуществлять принудительное лечение лиц, страдающих данной социальной патологией, и др.).

С другой стороны, есть и сторонники отмены принудительного лечения, которые полагают, что эта мера уголовно-медицинского принуждения совершенно неэффективна. Напротив, исполняясь формально, она в то же время оказывается реальным препятствием для применения условно-досрочного освобождения и амнистии: к осужденным, не прошедшим курс, досрочное освобождение не применяется.