Историческое развитие принципа недопустимости злоупотребления правами в теории современного казахстанского права

Современные положения о злоупотреблении правом основываются еще на достижениях римского частного права. Правда, проблема злоупотребления правом в период Римской империи обсуждалась не на систематизированном, обобщенном уровне, а при решении исключительных (казуистических) по своему характеру конкретных жизненных ситуационных споров или конфликтов. Римское право еще не знало самого понятия злоупотребления правом и не сформулировало недозволенность злоупотребления правом в качестве общего принципа права. Только в начале первого столетия нашей эры в римской юриспруденции усилился интерес к правовым вопросам, включая вопросы злоупотребления правом. [18, c.6]

Поэтому сначала в Институциях Гая, а затем в Дигестах Юстиниана появились правила, направленные на установление определенного баланса интересов собственника и других лиц при осуществлении ими своих прав. По общему признанию в римском праве действовал принцип: qui jure suo utitur, neminem laedit, т.е. тот, кто пользуется своим правом, никому не причиняет вреда. Этот принцип, выведенный из римского законодательства, высказываний римских юристов и сформулированный позднее юриспруденцией в качестве общего принципа, выражает сущность рабовладельческого государства, предоставляющего управомоченному лицу - рабовладельцу неограниченный простор в осуществлении принадлежащих ему прав. А это в свою очередь означает, что осуществление права, в какой бы форме оно ни происходило и с какими бы последствиями оно ни было связано, в принципе не рассматривается как злоупотребление правом. Выяснилось, что данная формула не всегда верна. Заключенный в ней принцип неограниченного осуществления субъективных прав вступал в противоречие с конкретными жизненными обстоятельствами. Его действие на практике означало, что свобода управомоченного лица проявлялась в целом ряде неудобств и стеснений, а иногда в прямом ущербе для другого, равномасштабного субъекта.

Классовый смысл этого правила очевиден. В условиях рабовладельческого строя, который всецело покоился на безудержной эксплуатации рабов, производство могло осуществляться лишь при применении самых жестоких, самых варварских способов принуждения.

Эта экономическая причина и была той материальной основой, которая нашла свое выражение в юридическом признании неограниченной власти собственника - рабовладельца, в закреплении максимально широких границ осуществления собственником принадлежащего ему права.

В Институциях Гая имелись изречения, послужившие прообразом будущей шиканы - деяния, формально соответствовавшего мере правового господства субъекта (субъективному праву), но не служившего удовлетворению его интересов: «Не дозволяется чрезмерно жестоко поступать со своими рабами без законной причины. В случае если бы жестокость господ показалась невыносимою, их нужно принуждать продать своих рабов в другие руки. И то и другое по справедливости, так как мы не должны злоупотреблять предоставленным нам правом». Аналогично расточителям запрещалось управлять своим имуществом, так как при этом затрагивались права членов его семьи, наследников, иждивенцев.

Не стали признаваться правомерными и действия, а вместе с ними и осуществление своих прав, уполномоченного лица (продавца), направленные им на освобождение стены продаваемого дома от гипсовых украшений и живописи с единственной целью - досадить будущему собственнику. Разрешая такой спор, известный римский юрист Цельс указывал: «не следует снисходить к злобе». Афоризмом стало латинское изречение, которое также приписывают Гаю: «malititis non est indulgendum», что означает «злоупотребление непростительно» [19, c.23].