Компетенция третейских судов

Практика третейского разбирательства постоянно сталкивается с необходимостью установления объема и характера полномочий третейских судов по рассмотрению и разрешению гражданских дел. В литературе в последнее время также обсуждается проблема отграничения компетенции третейских судов от смежных правовых феноменов, и прежде всего от института подведомственности. В связи с этим исследование вопросов о природе и источниках компетенции третейских судов приобретает особую актуальность.

Законодателем придается немаловажное значение правильности определения компетенции третейского суда, так как ошибки в решении этого вопроса могут повлечь за собой отмену решения третейского суда (статья 42 федерального закона) или отказ в выдаче исполнительного листа (статья 46 федерального закона).

В науке цивилистического процессуального права принято подходить к понятию «гражданские процессуальные правоотношения» в широком и узком смысле. Применительно к определению предметной подведомственности третейских судов необходимо установить:

1) возник ли спор из гражданских, в узком смысле этого слова, правоотношений;

2) если нет, то допускает ли специальное федеральное законодательство, регламентирующее данный вид правоотношений, возможность их разрешения в третейском суде;

3) не запрещает ли федеральное законодательство рассмотрение данной категории дел в третейских судах.

Только путем такого довольно сложного аналитического осмысления спорного правоотношения и регламентирующего его законодательства можно сделать однозначный вывод о его подведомственности либо неподведомственности третейскому суду.

Решая вопрос о своей компетенции, третейский суд должен:

– определить характер спорного правоотношения в целях решения вопроса о возможности разрешения спора посредством третейского разбирательства;

– удостовериться в том, что между сторонами заключено третейское соглашение, которое распространяет свое действие на возникший между ними спор. Прежде всего, третейскому суду необходимо убедиться в соблюдении формы третейского соглашения, которое по правилам статьи 7 комментируемого федерального закона должно быть заключено в письменной форме.

Если третейское соглашение заключено сторонами в виде третейской оговорки, законодатель указывает, что такая третейская оговорка должна рассматриваться третейским судом при определении его компетенции обособленно от самого договора, в рамках которого такая третейская оговорка содержится. И если третейский суд убедиться в недействительности договора, который содержит третейскую оговорку, такая оговорка не может считаться недействительной, в силу ее автономного характера.

Из анализа федерального закона следует, что третейский суд должен разрешить вопрос о наличии или отсутствии у него компетенции разрешать спор вне зависимости от того заявлено ли кем-либо из сторон об отсутствии компетенции третейского суда на рассмотрение спора по правилам законодательства.

Стороны имеют право заявить об отсутствии компетенции третейского суда на разрешении спора, переданного на его рассмотрение до предоставления такой стороной первого заявления по существу.

В Федеральном законе «О третейских судах в РФ» 2002 г. в ст. 17 подчеркивается, что сторона должна заявить об отсутствии у третейского суда компетенции рассматривать переданный на его разрешение спор до предоставления ею первого заявления по существу спора. Таким образом, заявленное позднее требование может быть отклонено третейским судом. При этом сторона также вправе заявить о превышении компетенции третейского суда, если решение вопроса не предусмотрено третейским соглашением либо он не может быть предметом третейского разбирательства в соответствии с Федеральным законом или правилами третейского разбирательства. Если вопрос о компетенции третейского суда рассматривается при принятии решения, то вывод третейского суда о наличии у него компетенции является составной частью решения.