История отечественного уголовного законодательства о преступлениях против свободы личности

Среди личных (гражданских) прав и свобод особое место занимает свобода человека. Посягательства против личной свободы были известны уже древнерусскому праву. Так, Краткая редакция Русской Правды содержала норму, предусматривающую штраф за увод (похищение) холопа, размер которого превышал даже штраф за его убийство. Так, если за кражу холопа предусматривался штраф 12 гривен (ст. 29), то за убитого холопа - 5 гривен (ст. 26). Из этого следовало, что закон «защищал» холопа не как личность, а как собственность феодала, которая ценилась выше жизни холопа или раба.

Аналогичным образом ст. 38 Пространной редакции Русской Правды предусматривала разницу между украденным скотом и челядином (рабом) лишь в том, что последний обладал языком, позволяющим установить, кто был его предыдущим владельцем. Однако показания челядина не имели самостоятельной ценности.

Следует отметить, что в Русской Правде была закреплена попытка государства регулировать процесс обращения свободного человека в холопа. Так, ст. 61 Пространной редакции Русской Правды запрещала продажу закупа как холопа и предусматривала ответственность господина за подобную сделку. «Продаст ли господин закупа обель, то наимиту (закупу) свобода во всех кунах, а господину за обиду платити 12 гривен продаже». С другой стороны, в самой Русской Правде устанавливались конкретные случаи утраты личной свободы и перехода в состояние холопства. Согласно ст. 110 Пространной редакции Русской Правды таких случаев три: 1) продажа человека при свидетелях; 2) женитьба на рабе без соответствующего соглашения; 3) вступление в должности тиуна и ключника также без соответствующего соглашения.

Судебник 1497 г. установил смертную казнь за «головную татьбу» - кражу холопов (ст. 9). Холоп считался наиболее ценным имуществом, поэтому и мера наказания за похищение «говорящей собственности» феодала ужесточилась.

Аналогичным образом кража холопов наказывалось и по Судебнику 1550 г. (ст. 61). Впервые в нем закрепляется норма, ограничивающая произвол со стороны наместнического суда (ст. 70). Судебник признает незаконным арест и наложение оков на людей, нуждавшихся в поручительстве, без ведома выборных от дворянства властей - приказчиков, городовых, выполнявших судебные обязанности и присутствовавших на суде наместника в качестве представителей уездного дворянства. Если родственники арестованных предъявят выборным властям жалобу на незаконный арест, то те освобождаются под их поручительство. Виновные в незаконном аресте наместники и волостелины выплачивают арестованному «бесчестье» и возмещают в двойном размере нанесенный ущерб.

Определенные правовые гарантии свободы человека были закреплены в законодательстве Великого князя Литовского - Статуте Великого княжества Литовского 1529 г Последний четко указывал допустимые случаи обращения свободного человека в холопа Согласно ст. 12 разд. XI Статута, невольниками люди считаются в четырех случаях 1) те, кто издавна находится в неволе или родились от несвободных родителей; 2) кто приведен в качестве пленных из неприятельской земли; 3) если бы кто-нибудь был приговорен к счерти за какое-нибудь преступление, кроме воровства, и просил бы того, кому выдан, чтобы его не губил, и отдался бы в неволю и тот согласился бы на это, то преступник должен стать невольником, невольниками становятся и его дети, которые потом родятся; 4) если бы сами себя отдали в рабство, а именно если бы кто-нибудь, будучи свободным, женился на женщине, зная, что она невольница, то становится невольником сам и их дети независимо от того, мужского они или женского пола, точно так же, если бы и женщина вышла замуж за невольника, зная, что он невольник, то становится невольницей сама и их дети.

Вместе с тем Статут запрещал обращать свободного человека в неволю за совершенное им преступление. «Свободный человек ни за какое преступление не должен быть обращен в вечную неволю. А если бы за какое-нибудь преступление был отдан в вознаграждение за какую-либо сушу, то должен ее отработать. Если сумма, за которую такой человек был выдан, была столь велика, что он сам не мог бы отработать ее, то его дети должны отработать, и вычеты им должны быть такого же размера» (ст. 6 разд. XI) Равным образом запрещалось продавать в рабство свободного человека «Если бы кто-нибудь из-за голода продал своего сына, или самого себя, то такой договор не должен иметь силы, и когда прекратится голод, тот человек, достав деньги, отдаст их кредитору, а сам снова станет свободным »(ст. 10 разд. XI).

Таким образом, законодательство Великого князя Литовского, с одной стороны, ограничиваю обращение свободного человека в рабство конкретными случаями, а с другой – личная свобода при определенных условиях по-прежнему оставалась предметом купли-продажи, особого вида залогом.