Институт морального вреда в советском праве

В сравнении с дореволюционным периодом, советское право в отношении регулирования защиты нематериальных благ можно охарактеризовать как период полной стагнации. Такое явление связано, главным образом, с социально-политическими устоями общества того времени; в частности, с такой точкой зрения, что «имущественное возмещение неимущественного вреда, которое по существу представляет собою перевод на деньги таких благ, как жизнь, здоровье, честь, творческие достижения человека, несовместимо с основными воззрениями советского социалистического общества, с его высоким уважением к личности человека».

Такие взгляды находят отражение и на законодательном уровне. В первую очередь, российская Конституция 1918 и 1925 годов закрепляла лишь нормы о политических правах рабочего класса.

ГК РСФСР 1922 года (ст. 403) указывает лишь на обязанность возмещения вреда, причиненного личности, при этом, не раскрывая этой нормы. УК РСФСР 1922 года содержит положения (ст. 87 и 88) об оскорблениях, проявленных в адрес государства и представителей власти.

В то же время, УК РСФСР 1926 года выделяет лишь две формы нарушения нематериальных благ – оскорбление (ст. 159 и 160) и клевету (ст. 161), опять же не раскрывая самих понятий. Данные формулировки разъясняются лишь в Уголовном кодексе 1960 года [30], а именно «умышленное унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме» (ст. 131) и «распространение заведомо ложных и позорящих измышлений» (ст. 130) соответственно.

Впервые категория «моральный вред» упоминается в ст. 53 УПК РСФСР 1961 года: «потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред». Однако дальнейшего развития эта норма в советский период не получает.