Понятие, признаки и основание юридической ответственности

Современные попытки переосмыслить сущность юридической ответственности и сформулировать сколько-нибудь новое, оригинальное определение понятия юридической ответственности в настоящее время указывают на существование двух тенденций. Первая выражается в стремлении авторов максимально упростить понимание юридической ответственности, вторая — в искусственном усложнении соответствующих дефиниций. Это, в свою очередь, приводит к тому, что в одних случаях ответственность полностью отождествляется с санкцией, применяемой к правонарушителю, в других под ней понимается элемент структуры правоотношения, обеспечивающий неизбежность исполнения возложенной на лицо обязанности, необходимость наступления неблагоприятных последствий за невыполнение (ненадлежащее исполнение) субъектами права своих обязанностей и за злоупотребление правами и т.п. Ни то, ни другое направление в познании сущности юридической ответственности, как представляется, не способствует продвижению вперед в развитии соответствующей теории. Отождествление ответственности с другими правовыми явлениями, равно как излишнее «утяжеление» дефиниций терминами, которые не раскрывают сущности явления, представляется малоэффективным, приводит к умозрительности авторских точек зрения.

Кроме того, в юридической литературе по-прежнему распространена точка зрения, сторонники которой не пытаются дать какое-либо определение юридической ответственности, а рассматривают ее как сложное структурное образование, характеризующееся несколькими признаками или включающее несколько компонентов. Именно такой подход к юридической ответственности, по мнению ряда авторов, является наиболее правильным. Так, некоторые представители науки уголовного права рассматривают уголовную ответственность как сложное социально-правовое последствие совершения преступления, которое включает четыре элемента: во-первых, основанную на нормах уголовного закона и вытекающую из факта совершения преступления обязанность лица дать отчет в содеянном перед государством в лице его уполномоченных органов; во-вторых, выраженную в судебном приговоре отрицательную оценку совершенного деяния и порицание лица, совершившего это деяние; в-третьих, назначенное виновному наказание или иную меру уголовно-правового характера; в-четвертых, судимость как специфическое правовое последствие осуждения с отбыванием назначенного наказания. Такой подход, вероятно, имеет свое рациональное зерно, однако он не способствует решению главной теоретической задачи — определения (познания) сущности явления, а ориентирован лишь на его внешнюю форму.

Теоретические концепции юридической ответственности, существующие в общей теории права, в последние годы весьма неудачно используются в отраслевых юридических науках, особенно тех, в которых еще не сформировалось собственного прочного отраслевого учения об ответственности. Наиболее ярко это проявляется в таких науках, как конституционное право, муниципальное право, и выражается в механическом заимствовании даже не теоретических концепций, а лишь отдельных дефиниций. Так, авторы, исследуя проблемы конституционной ответственности или проблемы ответственности в муниципальном праве, могут заявить о том, что они разделяют позицию М.А. Краснова по поводу понимания юридической ответственности. Однако это не мешает им в последующих рассуждениях определить основанием ответственности правонарушение в его разновидностях, что совершенно не согласуется с концепцией М.А. Краснова, который признает возникновение ответственности до совершения правонарушения и понимает ее как «связь между двумя субъектами, при которой одна сторона (субъект ответственности), обладающая свободой воли и выбора, обязывается в силу своего статуса строить поведение в соответствии ожидаемой моделью, а другая сторона (инстанция ответственности) контролирует, оценивает такое поведение и (или) его результаты, а в случае отрицательной оценки и наличия вины вправе определенным образом отреагировать на это». Или же, определив юридическую ответственность как «применение к виновному лицу, совершившему правонарушение, мер публично-правового принуждения, предусмотренных санкцией нарушенной юридической нормы, в строго определенном для этого процессуальном порядке» (что позволяет отнести автора к сторонникам концепции О.Э. Лейста), заявить о том, что ее сущность состоит в обязанности индивида выполнять соответствующие политические, юридические и моральные требования, предъявляемые ему обществом, коллективом, государством. То есть видит ее сущность в том, что совершенно не согласуется с приведенным ранее определением, а именно в позитивном выполнении обязанностей, которое не связано с правонарушением, применением мер принуждения, санкциями и т.п. и, в сущности, может характеризовать лишь позитивную ответственность, которую О.Э. Лейст отграничивает от ответственности юридической. И далее говорит об ответственности как о необходимости и обязанности отвечать за свои действия (бездействие) и поступки, за ненадлежащее ведение дел, что также не согласуется с концепцией О.Э. Лейста. Более того, такое понимание юридической ответственности О.Э. Лейст подвергал резкой критике.