Понятие и правовая природа института усыновления ребенка в семейном праве Российской Федерации

По утверждению многих авторов научной литературы усыновление представляет собой правовой институт, призванный создать между усыновителем и усыновленным отношения, наиболее близкие к тем, которые возникают между родителями и родными детьми. А.М. Нечаева отмечает, что ранее это сближение в основном происходило за счет приближения правового регулирования отношений между усыновленными и усыновителями к правовому регулированию отношений между родителями и детьми, а само усыновление конструировалось по модели кровнородственной семьи. В настоящее время правовые основания отношений между родителями и детьми все более приближаются к правовым основаниям усыновления. Если ранее кровнородственная семья всегда основывалась на биологическом происхождении, то в настоящее время, как уже отмечалось ранее, в случаях, установленных законом, родителями ребенка считаются лица, не имеющие с ним генетической связи. Например, при применении технологии искусственного оплодотворения, суррогатного материнства, при признании отцовства лицом, знающим, что в действительности он не является отцом ребенка. Таким образом, социальное отцовство и материнство получает такое же право на существование, как биологическое. С точки зрения социологии усыновление также является одной их разновидностей социального отцовства или материнства. Однако, если права и обязанности усыновителей практически идентичны родительским, то фактические отношения, возникающие в процессе усыновления, не всегда напоминают родительские. В тех случаях, когда ребенок считает усыновителей своими родителями, их отношения ничем не отличаются от родственных. Если же ребенок знает о том, что усыновители не его родители, фактические отношения между ними могут быть несколько иными. Безусловно, знание об отсутствии биологической связи приобретает в настоящее время все меньшее значение. Если усыновители воспитывали ребенка в течение всей его жизни, само по себе обнаружение факта отсутствия кровного родства, как правило, ничего не изменяет в отношениях между ними и ребенком. Однако если ребенок усыновлен уже в подростковом возрасте, естественно, что он не может считать таких усыновителей своими родителями. Поэтому законодательство должно, с одной стороны, путем сохранения тайны усыновления обеспечить возможность там, где это возможно, создания видимости кровнородственной семьи. С другой стороны, там, где отсутствие родственной связи очевидно, законодательство не должно искусственно моделировать отношения усыновления по образу и подобию кровной семьи.

Усыновление, - пишет Ю.А. Королев, - существует с глубокой древности, однако содержание его с течением времени изменялось. Постепенно происходит все большее сближение семьи, основанной на родстве, и семьи, основанной на усыновлении.

В связи с вышесказанным не все изменения, внесенные новым Семейным кодексом в институт усыновления, по нашему мнению, одинаково удачны. Заслуживает поддержки сохранение правовых гарантий, обеспечивающих тайну усыновления. Сложности с тайной усыновления возникли потому, что в соответствии со статьей 7 Конвенции о правах ребенка, ребенок имеет право, «насколько это возможно, знать своих родителей». Это положение Конвенции сформулировано достаточно мягко, оно не налагает на государства-участники безусловной обязанности предоставить ребенку право получить информацию о своих биологических родителях. Тем не менее Конвенция формулирует такое право и призывает государства обеспечивать его осуществление. В результате сохранение тайны усыновления оказалось проблематичным. Однако доводы за ее сохранение по-прежнему перевешивают аргументы в пользу ее отмены. Сохранение тайны усыновления в подавляющем большинстве случаев отвечает интересам и усыновителей, и ребенка. Усыновляя ребенка, усыновители нередко заинтересованы в том, чтобы у ребенка и у всех окружающих не возникало сомнений в том, что они его родители. Раскрытие этих сведений помимо их воли может причинить непоправимый вред их отношениям с ребенком и причинить им и ребенку тяжелую травму.

По мнению А.М. Нечаевой, менее удачным представляется введение в семейное законодательство ряда положений, призванных сделать семью, основанную на усыновлении, максимально похожей на семью, основанную на родстве. В новом Кодексе предусматривается, например, что между усыновителем и усыновленным должна быть разница в возрасте не менее 16 лет. Такая разница в возрасте обычно существует при биологическом происхождении ребенка от родителей, но при усыновлении, если ребенок и иные лица осведомлены о том, что усыновители не являются его родителями, ее существование не имеет никакого смысла и лишь приводит к неоправданному сужению круга лиц, которые могут быть усыновителями.